Ким шел одиннадцатый год, и Мэрит знала, что для девочки настало время изучения магических искусств. Словно в подтверждение этому, накануне дня рождения юной волшебницы через сеть зеркальных порталов прибыл заманчивый рекламный буклет. Свиток, перевязанный серебряной лентой и запаянный глянцевой печатью, парил в левом верхнем углу зеркала. Когда Мэрит вошла в комнату он вежливо, но настойчиво постучал, призывая немедленно его впустить.    

Старинное зеркало всегда волновало Ким. Его темную раму сверху донизу опутывали загадочные знаки; серебряное покрытие местами пузырилось, а черные точки, потертости и тонкие царапины сами собой срослись в странные узоры. В нем по-прежнему можно было увидеть свое отражение, но самое любопытное происходило отнюдь не на виду. Ким еще в детстве обнаружила – если прижаться щекой к обжигающе-холодной глади и заглянуть туда сквозь одну из черных точек (или через широкую царапину у самого пола), то можно увидеть нечто весьма необычное. Внутри была пустота, и только легкая дымка клубилась где-то вдали, разгоняя кромешную тьму.  

Ребенком Ким многие часы проводила у старого зеркала. Время от времени она замирала у гладкой поверхности и подолгу всматривалась в манящую глубину. Всякий раз, когда туман внутри таял, в гостиной раздавался восторженный детский визг. За стеклом появлялись размытые силуэты незнакомых ей людей в причудливых одеждах и забавных шляпах. Поначалу Ким пыталась рассмотреть их, увидеть их лица; она надеялась, что где-то там, среди них, могут быть и ее родители. Но все эти люди вели себя очень странно. Поодиночке, а иногда и целыми группами, они стремительно исчезали, не замечая никого вокруг. И сколько бы она не звала их, барабаня крохотными кулачками по тонкому стеклу, никто ни разу не обернулся и не подошел к ней.

С тех пор прошло много времени, но старое зеркало и сейчас вызывало у юной волшебницы легкий трепет, хотя его предназначение уже давно не было для нее тайной. 

- Наше зеркало – это портал, но прежде всего – искусная магия, - когда-то рассказывала ей Мэрит. - Удивительный и крайне полезный предмет… Особенно для тех, кто желает быстро перемещаться в пространстве «не замарав ноги и не испортив прическу», как говорит наш сосед, - улыбалась она, поправляя непослушные кудри Ким.

- Запомни, - продолжала она, - если тебе нужно попасть из одного место в другое, самый быстрый и безопасный способ – сеть зеркальных порталов. Это очень просто, если соблюдать некоторые условия…

- Какие условия? 

- Во-первых, все порталы связаны между собой особой магией… А это значит, что там, куда ты направляешься, должен быть такой же портал. Во-вторых, хозяин другого портала должен быть тебе рад.

- А если он не будет мне рад?

- Значит, ты к нему не попадешь. Портал не откроется.

Мэрит еще долго рассказывала о зеркалах-порталах, и о том, как отличить их от обычных зеркал, но Ким уже не слушала. Ее занимало другое: не желая ждать, она искала вход в портал. Заглянув за зеркало, девочка постучала по стеклу и даже попрыгала перед ним (чем очень позабавила Мэрит), но так ничего и не добилась. Увидеть портал в действии ей довелось чуть позже, в самый разгар лета.  

Зеркальная поверхность мягко обволокла Мэрит, и та исчезла за резной рамой. Зеркало застыло не сразу. Его поверхность, мягкая и упругая, словно желе, покрылась мелкой рябью. Ким очень хотела сунуть туда руку, но вспомнила страшную историю (о девочке, которая потеряла свое лицо, заглянув в портал) и передумала. Прошла всего пара минут, и Мэрит вновь появилась в портале, но уже не одна. Рядом с ней стоял мистер Райволо – их седовласый сосед; обладатель морщинистого, не в меру загорелого, лица и колючего взгляда. Оба крепко держали за длинные ручки плетеную корзину, полную настоящего (не волшебного!) снега. И этот снег был гораздо холоднее и жгучее того, что обычно выпадал в гостиной в канун Нового года и Рождества…

В тот день юная волшебница, рискуя отморозить себе руки, долго лепила во дворе снеговика, который ни за что  не желал быть квадратным. Непокорный комок снега так и не сдался, и вскоре растаял, не выдержав летнего солнца. Ким огорчилась и пожаловалась бабушке, а Мэрит попыталась объяснить ей, что в этом и заключается вся прелесть настоящего снега: «сейчас он есть, а завтра его уже может не быть…». Но девочка считала иначе. Разница между обычным снегом и волшебным показалась ей слишком печальной. Зато дома ее по-прежнему ждал зеркальный портал. «А что значит растаявший снег, если можно в любую секунду перенестись туда, где этого снега видимо-невидимо?» – решила она. – «Тогда и грустить не о чем…».

 Став старше, Ким узнала, что порталы бывают разными. Есть – открытые для всех; такие обычно ставят в общественных местах, торговых лавках и даже кондитерских (которые она обожала). Но чаще всего их используют для личных нужд, в частных домах. Стоит только назвать нужный портал, как там раздается сигнал, который каждый выбирает на свой вкус. Хозяин видит гостя и, если тому рады, – произносит заветное слово (что-нибудь вроде «Открыть», «Входите» или «Добро пожаловать»), и портал открывается. Мэрит что-то рассказывала и про дальние порталы, которые связывают разные страны, но такие были редкостью, и для них требовалось какое-то специальное разрешение.

- А что делать, если нужно добраться туда, где нет зеркальных порталов, но это очень далеко? – однажды спросила ее Ким.

- Транслокация! Мы перемещаемся с потоком воздуха… в воздушном вихре… - Мэрит передернула плечами, словно вспомнила что-то неприятное. - Это сложно, я объясню тебе, когда подрастешь…

- Нет! Объясни сейчас, а лучше – покажи…

- Тебе еще рано!

- Это, наверное, так здорово – лететь над землей куда-то далеко…

- Видимо, я тебя разочарую, но происходит это совсем иначе… и бывает очень опасно, - поморщилась Мэрит, - и все же тебе еще рано этим интересоваться. Экзамен на применение Транслокации проводят не раньше, чем маг или волшебница отпразднует свой шестнадцатый день рождения, так что не нужно торопиться…  

Ким уже знала: если бабушка не хочет о чем-то говорить, настаивать – бессмысленное занятие. К тому же зеркальным порталом пользоваться не запрещено. И она уже пользовалась; всегда вместе с Мэрит, но зато уже не один раз. 

Сеть зеркальных порталов (из-за скорости и точности) была удобна не только для путешествий из одного места в другое, но и для доставки корреспонденции. Порой письма и газеты пересылали с птицами, однако с этим возникали некоторые трудности: зачастую газеты попадали в руки порядком потрепанные, а письма терялись в пути. К тому же пернатые, наперевес с очередным посланием, привлекали внимание обычных людей, которых в этих краях называли Неведами – людьми, не ведающими о магических искусствах. А те, в свою очередь, не считали зазорным подстрелить кого-нибудь из почтовых вестников себе на ужин. Разумеется, прочесть послания неведам было не под силу – для обычного человека волшебные чернила невидимы, но какая-нибудь волшебная безделушка могла принести им много неприятностей. Неудивительно, что порталы считались наиболее надежным и безопасным способом доставки почты. Именно так к ним и прибыл рекламный буклет.  

Получив разрешение, свиток ловко спланировал в комнату. Печать звонко щелкнула, расколовшись надвое, и он раскрылся прямо на весу. Ким удивленно наблюдала, как над ним одна за другой появлялись зыбкие картины. Они быстро сменяли друг друга, но ей удалось рассмотреть замок, лес вокруг него и длинное озеро с водопадом. Затем она увидела крохотные комнаты, которые плавно перетекли в просторные залы с широкими столами, а после – стеллажи огромной библиотеки. Прежде чем видения окончательно растаяли в воздухе, она разглядела строгих волшебников и волшебниц. Кто-то из них стоял, кто-то – сидел за столом, а кто-то – выглядывал из-за стопки книг или котла.

Приятный женский голос с неизвестным акцентом, любезно комментировал живые картины. 

«Гимназия Тайных Знаний и Мудрости Золверн - это школа-гимназия для детей, обладающих магическими способностями. Очень и очень давно ее основал Великий волшебник, а в настоящее время, начатое им дело, с честью продолжают его последователи. Многие поколения чародеев приобщились к магии именно в этих стенах, и гимназия заслуженно гордится своими выпускниками, хотя и считает нескромным называть их прославленные имена…» – на этих словах голос из Свитка многозначительно откашлялся, и продолжил:

«Учебные, жилые и хозяйственные корпуса Золверн размещены в старинном замке, на скалистых берегах острова Нурнэс, который вот уже многие годы служит для гимназии надежным пристанищем. Остров, ранее необитаемый, скрыт от глаз Невед (обычных людей, - тут же уточнил Свиток) с помощью магии и находится в одной из самых удаленных от материка точек. Замок окружает заповедный Бурый лес; и это не только удобная площадка для изучения магических животных и растений, но и естественная защита от непрошенных гостей, кем бы они ни были. 

Гимназисты живут в замке в течение всего учебного года, с сентября по июнь. И хотя встречи с родителями приветствуются, родственникам не рекомендуется посещать учащихся чаще двух раз за год. Исключением являются, конечно же, особо важные случаи, что оговариваются заранее, вроде Дня рождения, (голос из Свитка странно вздохнул), либо событий, которые носят чрезвычайный характер… Например, свиной пятачок вместо носа, из-за неудавшегося заклинания… Ким показалось, что кто-то тихонько хихикнул. Более того, все гимназисты имеют право вернуться домой на зимние каникулы, которые длятся десять дней… в отдельных случаях, двенадцать дней, - кашлянув, быстро поправил себя голос из Свитка,- и летние каникулы, продолжительностью два месяца.

Золверн - не единственная школа-гимназия в своем роде, подобные школы существуют и успешно развиваются во многих странах. Иногда они поддерживают тесные межшкольные связи, иногда держатся обособленно, как гимназия Тайных знаний и Мудрости. Несмотря на это, у нас крупнейшая в стране библиотека и преподаватели, которые не только внесли неоценимый вклад в дело воспитания многих поколений магов и волшебников, но и имеют немалый опыт в практическом использовании магии…», - и так далее, и так далее…. Свиток еще не менее пяти минут расхваливал гимназию, не скупясь на комплименты…

Как только женский голос стих, раздался другой: приятный мужской голос строго произнес:

«Мисс Кимберли-Элизабет Ларсен, приглашаем Вас начать обучение в Гимназии Тайных Знаний и Мудрости Золверн. Прием слушателей будет закончен по истечению месяца со дня получения настоящего буклета. Если Вас заинтересует наше предложение, просим незамедлительно сообщить об этом по указанному адресу традиционным способом. При получении утвердительного ответа будем рады отправить Вам брошюру с Условиями приема, Свод Предписаний, и другие важные требования для будущих гимназистов.

С уважением,                                                                                                          Заведующий учебной частью Золверн,

Гимназии Тайных Знаний и  Мудрости, 

Доктор магических наук

Профессор

Дж.Ф.Юханс

 

Мэрит много времени уделяла образованию Ким. Она обучала внучку не только письму, арифметике и географии, но и основам магии. Тем не менее, это предложение показалось интересным им обоим, но у каждой для этого были свои причины.

Мэрит решила, что общение со сверстниками девочке будет полезно, не говоря уже о прекрасной возможности получить бесценные знания по каждому из предметов магических искусств. Ни малейшего сомнения в том, что Ким станет одной из лучших учениц гимназии, у нее не было. В отличие от самой Ким, которую интересовало совсем другое. Самая скромная надежда узнать в библиотеке Золверн («крупнейшей в стране», как они утверждали) что-нибудь о родителях волновала ее гораздо больше, чем какая-то успеваемость и общение со сверстниками.  

***

Отогнав нахлынувшие воспоминания, юная волшебница остановилась у покосившейся лестницы, которой заканчивался коридор.

В доме разрешалось пользоваться простейшими заклинаниями, а значит, можно было вслух произнести одно лишь слово «Вверх!» и одна из ступеней мигом возносила наверх любого без каких-либо усилий с его стороны. Но Ким не отказала себе в удовольствии и поднялась в столовую без использования магии. Она с детства любила эту узкую, скрипучую лестницу со стертыми деревянными ступенями. Ким точно знала, что шестая, если на нее наступить, издает печальный стон, третья – глухо ойкает, а по перилам, гладко отполированным из-за частых касаний, можно быстро спуститься вниз. Но если это увидит бабушка – тогда не избежать строгого разговора с нравоучениями о том, что «девочки так не поступают!».

Как всегда по утрам, наверху пахло свежей выпечкой и еще чем-то сладким и немного приторным. Ким с детства был знаком этот запах. Всякий раз, прежде чем отправиться по («своим», как она говорила) делам, Мэрит готовила одно и то же снадобье. Оно по-прежнему оставалось для Ким загадкой, но его запах она никогда ни с чем другим бы не перепутала. Именно он сейчас витал в столовой на первом этаже, перебивая все остальные. «Странно!» – подумала Ким, и еще раз глубоко вдохнула – убедиться, что не ошиблась. Никогда раньше Мэрит не пользовалась этим зельем при ней … Чудеса, да и только!

Стрелки старинных часов показывали четверть девятого. Их деревянная конструкция высотой с человеческий рост (и привычная суета внутри) встречали каждого, кто входил в столовую. Крохотные оловянные жители, обитавшие в недрах часов, молча работали, занимаясь каждый своим делом. Один чинил прохудившиеся ботинки, другой пек хлеб, дружная троица, забросив удочки, ловила рыбу, а дюжина крошечных фигурок повисла на длинной цепи для гирь, и та быстро скользила вниз. Любой, кто это видел, понимал, что рабочий день уже в самом разгаре.

Сами часы, вернее их кривой шпиль, опасно нависал над застекленным буфетом с десятком дырявых полок и полочек. Он был неказистым на вид, но воплощал собой тайную мечту любого сладкоежки: внутри виднелись многоярусные вазоны с пирожными, и целые ряды конфет в пестрых коробках (а то и вовсе, россыпью). И это изобилие сохранялось невзирая ни на что. Стоило Ким украдкой полакомиться чем-нибудь сладким, как вазы, точно из воздуха, молниеносно восполняли потерю; а однажды она уронила на пол целое блюдо пирожных, но в тот же миг его место занял карамельный торт с пышной шапкой из взбитых сливок.

И единственная, кого это огорчало, была Мэрит. Заметив, как Ким доедает очередное пирожное, та в бессилье разводила руками, и разражалась долгой тирадой о вреде сладкого перед обедом (иногда завтраком, или ужином, - как придется). Это редко останавливало юную проказницу, и Мэрит всякий раз грозилась «закрыть буфет на ключ». Однако он так и оставался незапертым. И только укоризненный взгляд бабушки заставлял сластену проходить мимо шоколадных конфет с яркими обертками, глядя, как в отблесках свечей или дневного света меняются их забавные картинки.

Увлеченная книгой юная волшебница даже не заметила, как взошло солнце. Теплый утренний свет проникал в столовую сквозь широкие окна и заставлял вещи оживать, преображая все вокруг. Старый выщербленный пол сиял от бликов, а легкие шторы становились пестрыми из-за стайки птичек с желтыми грудками, вышитых гладью. Они шустро сновали друг за другом по самому краю, выделывая в потоках света умопомрачительные кульбиты. Чуть позже, когда солнечные лучи добирались до стен, на тарелках разных форм и размеров (которые кто-то заботливо развесил в строгом порядке) оживали миниатюры из сельской жизни. Жители нарисованной деревеньки, радуясь наступившей осени, собирали урожай, жгли опавшие листья и закатывали в банки вызревшие овощи и фрукты.

В столовой, как и всегда, было гораздо теплее, чем внизу. В холодные зимние дни и промозглыми осенними вечерами старинная голландская печь исправно согревала дом. Она вполне бы сошла за обычную, если бы не обилие дверец на ней. Дверцы исчезали и появлялись когда им вздумается, и каждый раз на новом месте. Одна из них, внушительных размеров, с задвижкой, затертой до блеска, только что показалась среди двух других, размером поменьше.

Большую часть столовой занимал огромный стол. Мощную столешницу прикрывала тонкая скатерть в тон занавесу на окнах. Стулья с гнутыми ножками были из разных комплектов, и оказались в столовой случайно. Только два из них походили друг на друга один в один – оба с высокими спинками и удобными подлокотниками; для хозяек дома – Ким и Мэрит. Ким очень нравилось, что сидя за столом, она видела не только дорогу на вершину холма, но и то, что творится в их крохотной кухонке.

А там почти всегда что-то происходило. Сама собой мылась посуда. В кастрюлях и на сковородах что-то кипело и пузырилось, и все это быстро помешивали ложки. Ножи что-то быстро шинковали на разделочных досках. Открывались шкафчики, оттуда появлялись банки с ароматным содержимым. Летая, они что-то пересыпали из одной в другую, затем, обильно сдобрив всем этим блюда, томящиеся на сковородах, возвращались обратно. Тут же замешивалось тесто и закипала вода в блистающих чистотой кастрюлях. Готовые блюда немедленно запечатывались в пузатые горшки и отправлялись на хранение в длинную и узкую кладовую. А распушившаяся щетка все время что-то яростно драила в раковине под шумной струей воды, разбрызгивая ее по сторонам. Вот и сейчас там вершилось что-то невообразимое.

В темном углу кухни, над корзиной свежесобранных яблок кто-то суетился и тихо бурчал. Кто-то в дымчатой косоворотке и широких штанах, на которых не было ни складки, ни пятнышка. Со спины казалось, что это пухлый пятилетний мальчуган, но это было не так. Из-под шапки-таблетки торчали волосы с проседью, а седые бакенбарды говорили о солидном возрасте. Взгляд хозяина косоворотки казался неприветливым и даже суровым. Поджимая тонкие губы, он что-то тихо бормотал и морщил кривоватый нос.    

Старичок домовой Ши’бан, жил в доме почти с самого первого дня его постройки, и занимался всяческими домашними хлопотами (начиная с приготовления пищи, и заканчивая хозяйством и скромным садом). Неразговорчивый и угрюмый, он исчезал, грозно бряцая связкой ключей, когда поблизости оказывались обитатели дома. Все считали его нелюдимым, но если ему никто не докучал, Шибан был внимателен и заботлив.

Бабушка Ким уважала традиции и время от времени задабривала домового новыми сапогами или рубашкой, а при необходимости – целебными отварами. И никогда не вмешивалась в хозяйственные вопросы. Поэтому в доме царил порядок – всегда было чисто, тепло, вещи на своих местах, в вазах стояли свежие цветы, а блюда на любой вкус дразнили аппетитными запахами. Единственным местом, где Шибану, по давней договоренности (дабы избежать несчастных случаев) запрещалось наводить собственные порядки, считали семейную библиотеку.

Их дом с цокольным этажом был единственным домом на несколько миль вокруг. Его построили очень давно, на западном склоне холма; там, где открывался чудесный вид на суровое море, желтый песчаный берег с кочками из сухих водорослей, принесенных штормами, и гладкими, обтесанными соленой водой, бревнами.

Это был самый обычный с виду дом, у входной двери которого рос небольшой, но пушистый куст лещины. Осенью и ранней весной он становился красно-фиолетовым, а белые стены и темная крыша создавали ему чудесное обрамление. Видимо, поэтому Мэрит называла этот дом - Дом у Ореха. 

Крашеные стены, большие окна с темными рамами и черепичная крыша делала его похожим на все остальные благополучные дома невед в округе, если бы не сноп разноцветных искр, который нет-нет да и вырывался из потемневшей трубы вместе с редкими клубами дыма. Поднимаясь вверх, они принимали очертания животных или птиц, но, уплывая вдаль, теряли четкие формы. В безветренные дни целые семьи зайцев, стаи волков и вереницы любопытных лис парили в небе легкими облачками, растворяясь где-то за горизонтом.   

Летом, в ясную погоду из окон столовой можно наблюдать за восходом солнца - следить, как желто-розовый, в оранжевых всполохах, туман цепляется за ветки одиноких деревьев, а затем, путаясь в зарослях кустарника, жмется к земле вдоль длинной, извилистой дороги на вершину холма, исчезая за большим серым валуном.

Но с другой стороны дома – из библиотеки в цокольном этаже – открывался не менее живописный вид. Ранним утром над петляющей тропинкой из старых досок струилась едва заметная дымка. Уступая место солнечным лучам, она все ниже и ниже спускалась по склону, заросшему редким кустарником, оставляя клочья тумана на кривых изогнутых ветках, пока окончательно не пропадала где-то внизу, у бескрайней водной глади.

И хотя со стороны Дом у Ореха выглядел очень древним, в нем можно найти все желаемые удобства. На одном этаже с гостиной и столовой ютились две небольшие ванные комнаты, и одна из них примыкала к комнате Ким. Свою маленькую и уютную комнатку с незамысловатой обстановкой юная волшебница считала самой лучшей из всех, что только можно пожелать. Вместе с ней эту комнату делили три крупных упитанных кота, но они жили сами по себе, появляясь и исчезая тогда, когда считали нужным.

Жилище Шибана оставалось для всех загадкой, но Мэрит рассказала ей, что домовой обосновался на чердаке, и беспокоить его там строго-настрого запрещено. Однажды, пару лет назад, Ким все же решила поискать вход на чердак; ей очень хотелось посмотреть, где живет домовой. Девочка потратила на поиски целый месяц, но так ничего и не нашла. Это могло означать только одно, что вход на чердак скрыт магией. Поначалу она огорчилась, но затем решила, что продолжит поиски, как только освоит нужные заклинания. Ей вдруг стало интересно, что же окажется сильнее – магия домовых, или магия волшебников…